"Жестокие нравы, сударь, в нашем городе, жестокие! В мещанстве, сударь, вы ничего, кроме грубости да бедности нагольной не увидите. И никогда нам, сударь, не выбиться из этой коры! Потому что честным трудом никогда не заработать нам больше насущного хлеба. А у кого деньги, сударь, тот старается бедного закабалить, чтобы на его труды даровые еще больше денег наживать".
Много было споров, много было разговоров о том, кто же все-таки повинен в той разрухе, которая сейчас царит в нашем государстве. Приводились разные доводы, бросались обвинения, звучали слова оправдания. Нередко мы были свидетелями того, как кто-нибудь метался из одного лагеря в другой, будучи не в состоянии принять своевременное и правильное на их взгляд решение. На наших глазах разворачивалось самое настоящее представление, так сказать "с графикой", и представление это было не для слабонервных. Да и сейчас страна наша походит на сцену, где взору нашему представлена плохо срежиссированная постановка, да и актеришки бездарны, композиторам медведь на ухо наступил, и все это - из-за недостатка финансирования.
Недавно мне вспомнилась пьеса Александра Николаевича Островского "Гроза", в которой поднимается проблема так называемого "темного царства". Кто читал и помнит, сможет легко провести параллель между "Грозой" и современным Кыргызстаном. Да, мы с вами сейчас живем в темном царстве, потому что такие понятия, как честь, право и мораль давно перестали быть неотъемлемым атрибутом нашего государства. В нашем обществе невозможно реализовать принадлежащие нам права, бесполезно ссылаться на закон, и тем более бессмысленно уповать на доброту и совесть представителей государственного аппарата. Наши чиновники представляются мне самодурами, чьи понятия и мысли давно устарели и сейчас гниют, издавая невыносимый смрад, и давно пора отправить их на помойку. Они были "воспитаны" в страхе Советской властью и пытаются привить этот страх и нам, в чем более или менее успешны.
Невоспитанный подросток завалился в маршрутку, развалился на сиденье, достал из кармана ручку и начал рисовать на сиденье. Сидящий напротив аксакал с упреком в глазах сказал ему: "Молодой человек, что ты делаешь? Ты же портишь чужое имущество!" На что мальчишка ответил продолжительным, презрительным взглядом, но не перестал чертить. Старик, уже возмутившись: "Ай, балам, ты что не понимаешь, когда тебе старшие говорят?". Подросток убрал ручку в карман со словами: "Пошел ты!". В его глазах - ни капли страха, ни капли уважения. Зато в глазах старика - слезы.
Мальчишка! Если бы ты знал, что жалкая твоя напыщенность и дерзость останутся навеки в твоей юности; исчезнут навсегда, сотрутся из памяти твои детские поступки. А в сердце старика, таком ранимом и хрупком, будет жить воспоминание о нанесенной тобою обиде. Потом, сидя за столом в своем новом офисе или за рулем очередного автомобиля, ты и не вспомнишь о том, что когда-то был настолько глуп, что не подумал о чувствах старика.
Мальчишка! Если бы ты знал, что жалкая твоя напыщенность и дерзость останутся навеки в твоей юности; исчезнут навсегда, сотрутся из памяти твои детские поступки. А в сердце старика, таком ранимом и хрупком, будет жить воспоминание о нанесенной тобою обиде. Потом, сидя за столом в своем новом офисе или за рулем очередного автомобиля, ты и не вспомнишь о том, что когда-то был настолько глуп, что не подумал о чувствах старика.
- Mood:
awake
- Посмотрела новогоднее поздравление нашего Президента, и первая мысль, пришедшая мне на ум была, почему у кыргызов нет оригинальности? Неужели обязательно все копировать, разве нельзя придумать нечто более уникальное? Конечно, нужно отдать Бакиеву должное за то, что отстоял на холоде немалое количество времени без головного убора, наверное этим объясняется дрожь и неуверенность речи. Явная считка текста - ну просто хохма, а постоянное поерзывание перед камерой - вообще отпад. Ну, Курманбек Салиевич, ну не надо было повторять за Путиным!
- Любят наши выставлять себя на посмещище.... Нет, чтобы бороться с последствиями землетрясения в ошской области как следует, мы спорим о том, являемся ли мы родиной Санта-Клауса... Бред собачий!
Ну вот и вернулась я, тянусь как всегда к солнцу, скрытому за тучами, погасшему два дня назад.
Все, что я вижу - это белесоватый просвет, необъяснимый какой-то. Тяжелый груз... Глядишь - так и упадет, так и разобьется о землю.
Потом... бум! Взрыв!
- Что это?!
- Гроза!
- Осенью?
- А сейчас что?
Шум улиц перемешивается со звуком моих мыслей. Да, мои мысли - это ноты. Я выстраиваю эти нотки одну за другой и дарю музыку своей душе, которая принимает эти аккорды с благодарностью и благоговением. Я, как композитор, знаю толк в музыке.
Смешно как-то наблюдать за людьми. Вон, посмотри на ту старушку. Она идет, чуть подавшись вперед, а в походке ее можно прочитать спокойствие и удовлетворение жизнью. Странно, идет без зонта, подставляя свою седую голову каплям дождя, уже начавшим падать с неба. Идет и наслаждается, а ведь как, должно быть, бегала под дождем в годы своей молодости.
Смотри на малыша в коляске. Мама его бежит, толкая перед собой это полезное приспособление, а малыш жмурится и хмурится, не понимая, что это такое падает на его лицо. И в этом малыше столько истин, столько правд, сколько не бывает порой во взрослом человеке.
Все, что я вижу - это белесоватый просвет, необъяснимый какой-то. Тяжелый груз... Глядишь - так и упадет, так и разобьется о землю.
Потом... бум! Взрыв!
- Что это?!
- Гроза!
- Осенью?
- А сейчас что?
Шум улиц перемешивается со звуком моих мыслей. Да, мои мысли - это ноты. Я выстраиваю эти нотки одну за другой и дарю музыку своей душе, которая принимает эти аккорды с благодарностью и благоговением. Я, как композитор, знаю толк в музыке.
Смешно как-то наблюдать за людьми. Вон, посмотри на ту старушку. Она идет, чуть подавшись вперед, а в походке ее можно прочитать спокойствие и удовлетворение жизнью. Странно, идет без зонта, подставляя свою седую голову каплям дождя, уже начавшим падать с неба. Идет и наслаждается, а ведь как, должно быть, бегала под дождем в годы своей молодости.
Смотри на малыша в коляске. Мама его бежит, толкая перед собой это полезное приспособление, а малыш жмурится и хмурится, не понимая, что это такое падает на его лицо. И в этом малыше столько истин, столько правд, сколько не бывает порой во взрослом человеке.
